Выпускникам Киевского высшего военно-морского политического училища

 Владислав Павлюткин

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ

Выпускникам Киевского высшего военно-морского

политического училища

 1.

Нас обожгут ещё норд-осты,

Нам будет музыкой прибой…

Секретов нет, всё очень просто:

Нас море выбрало с тобой.

Нас ждут походы и тревоги,

Ночных бессонных вахт черёд…

Не с океанской ли дороги

Начало мужество берёт?

 1977, Киев

2.

Нам тверди сухопутной было мало.

Как птицы небу, преданны морям,

Мечты своей свершённой адмиралы,

Мы дружно разлетелись по флотам.

Трепали нас тревоги и походы,

Что складками ложились на челе,

И сводки политической погоды

Грозили ураганом всей земле.

Но мы на штормовых меридианах

Сухим держали порох в погребах,

И, как эскадры наши в океанах,

Качался мир на вздыбленных весах.

И что б о тех годах ни говорили,

Вписавшись в конъюнктурный поворот,

Мы мир потомкам всё же сохранили, –

История рассудит и зачтёт.

2004, Москва

В УЧИЛИЩЕ

 Неповторимые сонаты

Играет ветер по ночам.

Вот и октябрь.

С утра – бушлаты

В угоду ранним холодам.

С рассвета светопреставленье,

Все мысли – с корабля на бал:

Сегодня «берег», увольненье,

В бытовке форменный аврал.

Как броненосная эскадра,

Пыхтит ватага утюгов…

И вот он, радостный экватор, –

С ворот низложенный засов.

Закружат листья расписные,

И на Владимирской горе

Друзей бушлаты смоляные

Утонут в жёлтом октябре…

КОРАБЛЬ

 Я на корабль пришёл салагой,

Мешок стихов с собою взяв,

Грёз романтических ватагу

И сухопутный свой устав.

В надёжный борт стучались волны,

И я на палубу средь вод

Ступил в уверенности полной,

Что осчастливил этим флот.

А служба клеилась не очень,

Казалось – горести одни.

И белыми бывали ночи,

И чёрными бывали дни.

Волной нахлынет вдруг досада,

Что здесь ты – не на берегу,

Что есть одно лишь слово – «надо»,

И нету слова «не могу».

Сдавай зачёты поскорее,

Зубри устав и РБЖ.

Забудь про ямбы и хореи, –

Бирюльки кончились уже.

И в штиль, и в шторм

(а вы – могли бы?)

Крутись на вахте день и ночь…

И если были перегибы –

Их надо было перемочь.

Стремило время ход свой мерно,

Что забывая, что храня.

Корабль настойчиво и верно

Переиначивал меня.

* * *

Вот и всё. Добро на выход.

Якорь-цепь вползает в клюз.

Чуть торжественно и тихо

Отдаляется Союз.

Расстаёмся с домом, с маем,

Берег машет нам платком.

Мы любимых оставляем,

А любовь с собой берём.

И в студёном океане,

Долгожданные вдвойне,

Как часы ночных свиданий –

Встречи жаркие во сне…

ВОЗВРАЩЕНИЕ

 Нас океан не жаловал покоем,

И путь в родную базу не был кратким.

Светлело на душе, когда порою

Белели вдалеке снега Камчатки.

Нам берег раскрывал свои объятья,

И, как друзья, в любую непогоду

Авачинские каменные Братья*

Встречали нас, войдя по пояс в воду.

Восторг владел душою безраздельно,

Лилась над бухтой музыка аврала.

Железо лабиринтов корабельных

От рук горячих долго остывало…

ПРЕДЛОЖЕНИЕ

С Камчатки до Киева – что там,

Одна благодать самолётом!

А после ещё – электричкой:

Слегка потрясёт с непривычки.

В автобусик тесный и древний –

И в Войково прямо, в деревню.

Плутанье в селе незнакомом,

И вот – у заветного дома.

Теперь успокоиться надо…

Открыла сама.

Вроде, рада.

Кто делал хоть раз предложенье,

Поймёт штормовое волненье

В груди моряка и поэта.

О, выдержка флотская, где ты?

Сказал три заученных слова –

И выскочить сердце готово!

Моё положение зыбко.

Молчанье в ответ.

И улыбка.

Смеются за окнами куры.

На что я надеялся, дурень?

Она ж надо мною смеётся.

А сердце вот-вот разорвётся!

Рассудок услужливо, веско:

Поездка…

Да что там поездка, –

Вся жизнь и пуста и напрасна!

Вдруг тихо, как выдох:

– Согласна…

РОССИЯ НОВАЯ

И в желтых окнах засмеются,

Что этих нищих провели.

А. Блок

Ты и сама себе не рада,

И явь порой страшнее снов.

Страна бандитов, казнокрадов

И политических шутов.

Их загребущие ручища

Подобны раковым клешням.

Их плутовские токовища

Журчат по медиасетям.

Они божиться не устанут

Народолюбием. Потом

Опять ограбят и обманут,

И осенят себя крестом.

На пепелище революций

Не высох след кровавых рек, –

А в жёлтых окнах вновь смеются.

И – точит финку новый век.