Свою «национальную идею» Римский-Корсаков формировал средствами музыки

18 марта 2019 года исполняется 175 лет со дня рождения выдающегося русского композитора, педагога, теоретика Николая Андреевича Римского-Корсакова, члена знаменитой «Могучей кучки» во главе с Милием Балакиревым: это сообщество музыкальных титанов оказало решающее воздействие на формирование личности и эстетических взглядов композитора, что отражено в редких, известных в основном специалистам «Музыкальных статьях и заметках (1869–1907)», написанных членами кружка. Президентская библиотека располагает этим и другими раритетами —  электронными копиями изданий о Римском-Корсакове, а также  книг, написанных им самим в поддержку новых путей развития музыкального искусства, таких, скажем, как «Летопись моей музыкальной жизни». Ознакомиться с ними можно в электронном читальном зале библиотеки.

Николай Андреевич родился в небольшом городе Тихвине Новгородской губернии (сейчас это территория Ленинградской области). Особые признаки музыкальных способностей стали проявляться в мальчике очень рано. Как вспоминает сам Римский-Корсаков: «Ещё мне не было двух лет, как я уже хорошо различал все мелодии, которые мне пела мать; лет шести меня начали учить игре на фортепьяно, я играл гаммы, лёгкие экзерсисы и какие-то пьески».

 В то время он больше любил читать, чем сидеть за фортепиано. Музыка была скорее для забавы, когда он мог наподобие управления подвижной пластикой «кубика-рубика» формировать и сталкивать между собой различные музыкальные пласты.  «Но ради игры, совершенно в том же роде, как я складывал и разбирал часы, я пробовал иной раз сочинять музыку и писать ноты», – пишет автор «Летописи». Как видим, в музыку Николай пришёл через игру, которую и бросил с лёгкостью, когда пришло время определяться с карьерой.

В семье Римских-Корсаковых исконно ценились фундаментальные, «серьёзные» занятия. Дядя Николай Петрович, скажем, был известным адмиралом, директором Морского корпуса; вот и племянник поступил в Морское училище, по окончании которого гардемарин Римский-Корсаков был назначен в двухлетнее заграничное плавание на клипере «Алмаз», который в составе экспедиции русского флота 1863–1864 годов отправился к берегам Северной Америки. Кампания решала важнейшую стратегическую задачу – срыв вооружённого выступления коалиции европейских государств против России. Так называемая «Американская экспедиция» русского флота самим фактом своего присутствия в акватории обеспечила значительную поддержку северным штатам Америки в их победе в Гражданской войне и  последующем создании государства США. В фонде Президентской библиотеки доступен для просмотра фильм «Русский флот у берегов Америки».

В море гардемарин затосковал по музыке, скрытая до поры тяга к ней всё настойчивее напоминала о себе. Сразу по возвращении в Петербург Николай устремился к роялю. В жизни Римского-Корсакова было много учителей музыки, но решающую роль в становлении его музыкального образования сыграл Фёдор Канилле. «Канилле открыл мне глаза на многое… Он был хороший пианист; от него я впервые услышал хорошее исполнение на фортепьяно. Когда я с ним играл в 4 руки, хотя я играл довольно посредственно, тем не менее у нас выходило, потому что на Primo сидел он», – вспоминал Римский-Корсаков. Так он ликвидировал ускоренными темпами пробелы в музыкальном образовании. И при этом пробовал себя как композитор-самоучка.

Фёдор Канилле  знакомит Римского-Корсакова с Милием Балакиревым, который сразу же принял талантливого юношу в свой кружок «Могучая кучка», куда уже входили  Цезарь Кюи и Модест Мусоргский. Как пишет автор в «Летописи»: «Я сразу погрузился в какой-то новый, неведомый мне мир, очутившись среди настоящих, талантливых музыкантов, о которых я прежде только слышал, вращаясь между дилетантами товарищами. Это было действительно сильное впечатление».

В декабре 1865 года в зале Петербургской городской думы на концерте Бесплатной музыкальной школы никому ещё не известный 22-летний морской офицер Римский-Корсаков представил свою первую симфонию, написать которую подтолкнул его Балакирев. «Публика слушала симфонию с возрастающим интересом, — писали газеты, —  и после анданте и финала к громким рукоплесканиям прибавила обычные вызовы автора. И когда на эстраде явился автор, все сочувствующие молодости, таланту, искусству, все верующие в его великую у нас будущность – все встали как один человек!» Подробные и колоритные воспоминания об этом дне сохранились в статье музыкального и литературного критика Владимира Стасова из упоминавшегося выше сборника «Музыкальные статьи и заметки» из фонда Президентской библиотеки. Полноценная творческая среда, дружба с Модестом Мусоргским и другими членами музыкального кружка  стали тем необходимым «бродильным» элементом, который дал невероятный выход накопившейся творческой энергии Римского-Корсакова.

Великий русский композитор оставил после себя богатейшее творческое наследие.   Пятнадцать опер (в том числе филигранно отточенные автором «Садко», «Царская невеста», «Снегурочка» и др.)!  Три симфонии, ряд оркестровых сочинений, романсы. Ему принадлежат также два сборника русских народных песен, книги и статьи по различным вопросам музыкального искусства.

Недостаточно разработанное российское поле музыкального образования особенно волновало великого композитора и педагога на склоне жизни.

 «Музыкальная восприимчивость массы очень велика; людей, обладающих элементарными музыкальными способностями и склонных к занятию музыкой – множество, — размышляет Николай Андреевич в своей заветной «Летописи». — Музыка могла бы разлиться по всем слоям общества. Из массового музыкального любительства  — посредством школ, открытых для всех и живущих деятельною музыкальною жизнью – могло бы выступить широко распространённое и любимое музыкальное «ремесло». Оно способствовало бы созданию музыкально-технических навыков. Труд перестал бы быть трудным, и сами дарования стали бы полнее  и свободнее бы определялись в своих индивидуальных особенностях.

Свободно возросшее древо музыкального искусства посредством вечной, упорной и самодовлеющей корневой силы, растило бы свой основной ствол, а на нём сами вырастали бы отдельные ветви и покрывались листьями и цветами, талантами и гениями, разнообразными, не изломанными породившей их средой и  понятными  ей».

Социальные бури, потрясшие страну, оттеснили план духовного обустройства России посредством массового музыкального  воспитания, которое Римский-Корсаков считал не только возможным, но и способным воспитывать среду, противостоять бесцеремонному вторжению массовой культуры – формируя настоящего, а не наспех продекларированного «нового человека».

Корконосенко Наталья Федоровна

Источник: Президентская библиотека