Люлин Виталий Александрович “Зачет”

Флотская жизнь — сплошные зачеты. На самостоятельное управление. Боевым постом, отсеком, командой, группой, боевой частью, кораблем. А еще — зимние, летние. Море зачетов. Сдал зачеты на самостоятельное управление боевой частью (БЧ-1, штурманская). Управляю. Гложет карьеризм.

Заполучил зачетные листы на самостоятельное управление кораблем, и ношусь с ними, как с писаной торбой, по всем флагманам (флагманским специалистам). Для этого нужно время. Как свое, так и флагмана. А еще, предварительно изучить все, что собираешься сдавать и, конечно, личные „особенности» флагмана. Один — ни за что и ни-ког-да, не поставит тебе оценку и подпись в твоем зачетном листе первым.
Ни под каким соусом! Хоть ты усрись! А если ты начнешь, демонстрировать знания на уровне самого флагмана — возненавидит! И замордует — уклонениями от приема зачета по причине исключительной занятости.
Другой патологически не признает никакой другой флотской специальности, кроме своей, а потому дрючит в хвост и гриву всех остальных. Но все флагмана единодушны в одном — неприязненном отношении ко всем, кто стремится на командирский мостик. В этом случае особая обида на своих. Лучших. Вдруг засобиравшихся изменить своему ремеслу.
Угораздило меня стать лучшим штурманом и понесла меня нелегкая с зачетным листом на самостоятельное управление кораблем по всем флагманам.
Флагманский штурман дивизии, поставив отличную оценку, не преминул упрекнуть:
— А оно тебе надо? Я был о тебе лучшего мнения …
Флаг-штурман флотилии, знавший меня с курсантских времен (особенно по стажировке у него, в то время флагштура дивизии), оскорбился:
-Оказывается, ты говно, а не штурман! Иди отсюда и не показывайся мне на глаза! …
Владимир Владимирович Владимиров искренне полагал, что корабли строятся для того, чтобы штурмана демонстрировали на них свое искусство кораблевождения. Командир — представительная попка, не более того.
Год я его уламывал. Все подписи были, а его — нет. Только с приходом нового флагштура флотилии, получил зачет и право дальнейшей сдачи зачетов на уровне флотских флагманов. Приятель, уже помощник командира, тоже сдающий зачеты на самостоятельное управление кораблем, подстроил мне „козу».
— Слушай, — говорит,- не теряй зря времени, дуй к флагманскому минеру флотилии. Он обожает принимать зачеты под бутылочку хорошего коньяка…
Вооружился коньяком и заявился к флагминеру.
— Старший лейтенант, а уже рвешься в отцы-командиры. Не рановато ли?… — добродушно поинтересовался флагминер, когда я появился у него в конце рабочего дня.
— Пока сдаю зачеты, успею состариться. А это от меня, в качестве штрафных санкций, за мое покушение на Ваше нерабочее время, — несколько настырно отвечаю, выставив на стол коньяк и положив свою папочку с зачетными листами.
— Вот это совершенно разумное приложение к завалявшемуся у меня лимончику. Убери-ка со стола свои бумажки, не испачкать бы их ненароком … — проговорил одобрительно флагминер и, вытащив из стола, стал резать лимон и разворачивать плитку шоколада. В разговорах „за жизнь», под лимончик, мы уговорили бутылочку коньяка.
— Вот и славненько мы проводили еще один денек флотской службы. Пора и домой … — засобирался флагминер, убирая со стола остатки нашего „пиршества».
— А как же с вопросами, с зачетом… — раскрываю рот.
— Да нет, голубчик, под „балдой» я зачетов не принимаю. Придешь как-нибудь в другой раз. На трезвую голову и потолкуем о минном деле. Будь здоров!…
В минном деле, как нигде, вся загвоздка в щеколде. Находился я к флагминеру, пока изловил его на „трезвую голову». На приятельскую „козу» пришлось подсунуть ему аналогичную. Так получилось.