Люлин Виталий Александрович “Полярная звезда”

Плавбаза подводных лодок «Полярная звезда» (ПБ плпл «ПЗ») свою юность отдала кайзеровским подводникам, молодость — фашистским. В «сорок пять — баба ягодка опять» досталась советским.
Истаскалась и одряхлела до такой степени, что кроме забот о себе самой подводникам и предложить ничего не могла. Допекла она всех своей старостью и неизлечимыми болячками.


Поступило распоряжение: «ПБ плпл «Полярная звезда» списать в п…у!» Списали. Сняли со всех видов довольствия. Отволокли на судоверфь для разделки на иголки и прочие полезные вещи. Стырили с нее все, что блестело или как-то могло сгодиться в хозяйстве. Экипаж расформировали, оставив на ПБ:
— одного офицера, не забывшего буквы и способного, по мере надобности, расписаться в получении приказания «срезать то-то и отдать тому-то»;
— десяток матросов с ВУСом (военно-учетная специальность) широкого профиля. Чтобы могли срезать, отдавать, грузить. Всё. Штатными на плавбазе оставались только прусаки-тараканы и крысы. В невообразимом количестве и невероятного размера. Казалось, что прусаки и крысы еще помнили подводников кайзера. И с того времени росли, росли, не старея. Вымахали до таких размеров, что уже никак не вписывались в термин «тварь Божья». Сатанинское отродье!
Стоит «ПЗ» у отстойного причала. Не тонет, потому как мелко, и швартовые концы не дают скопытиться на борт. Но раз в полсуток меняет крен (13-15 градусов) на один или другой борт. Перед изменением крена по всем подволокам слышится писк и топот крысиного поголовья. Перебегают с борта на борт, сволоты!
Наступило время, когда «ПЗ», как в предсмертных конвульсиях, стала валяться с борта на борт, когда ей заблагорассудится. Видимо, крысы окончательно превратили её в свой аттракцион — качели.
И тут-то вдруг вспомнили, что береговых казарм для экипажей строящихся подводных лодок нет. А построены они будут не раньше, чем состарятся эти самые лодки, еще строящиеся. На отстойный причал прибыло высокое начальство. Даже с причала было видно, что корпус у «ПЗ» из отличной крупповской стали. Еще послужит!!! И уехало, даже не поднявшись на борт.
— Зря торчали у трапа целый час, как дураки — с чистой шеей, — подумал офицер «ПЗ» и отпустил своих матросов-многостаночников.
Нам беда — не беда, была бы краска! Весь флот держится на ней. И поэтому на плаву. Плавбазе приказали жить дальше и обеспечивать проживание экипажей. Без восстановления в правах на штаты и довольствие. Краску подводники добудут сами. И покрасят тоже сами. Всё.
«Бабка» уже здорова и мечтает снова, чтоб «…четверо налетчиков выхватнули честь…» На «ПЗ» стали жить от двух до четырех экипажей.
В кают-компании один матрос-вестовой обслуживал столы, а второй — непрерывно изгонял шваброй крыс, заявившихся на обед. Отбиваться от тараканов приходилось самим столующимся. Особенно досаждали прусаки-десантники. Только офицерик занесет ложку над тарелкой со флотскими щами, а тут — бац! В тарелку с подволока шлепнулся «десантник» величиной с лапоть. Щи — на скатерти и на штанах.
Кайзеровская старуха еще лет десять, переваливаясь с борта на борт, как цапля с ноги на ногу на болоте, стояла у отстойного причала. И дивилась стойкости и неприхотливости подводников. А что им нужно, кроме прочного корпуса?
— Жопа в масле, х… в тавоте,
Но зато — в подводном флоте!