Люлин Виталий Александрович “Бармалей”

Кто ищет — тот всегда найдет!
С помощью „бз-з-з» и иголки под хвост коровенке к полудню мы были свободны от пастушеских обязанностей. Вторую половину жаркого июльского дня посвятили поискам водоема, где можно было бы искупаться. Мы — это пять восьми-девятилетних сорванцов. Из семей переселенцев и депортированных в одно из захолустных мест Узбекистана.

Мальчонки: — русский, украинец, молдаванин, крымский татарин и поволжский немец, в своей дружбе придерживались только одной политики — совместный поиск приключений на свои, не раз поротые, худосочные задницы. Без этого удручающая жара расплавила бы нас без остатка. В этот день был спланирован забег на 2-3 км от поселка. В предгорьях, между несколькими холмами, затаилось небольшое озерцо. Сайгаками поскакали в том направлении. На подступах к озерцу, у подножья холма, выявили цыганский табор. Общение с цыганской пацанвой во все времена, в окрестностях всей планеты, не сулило ничего хорошего. Мы это знали и, сделав крюк в добрый километр, вышли к озерку „с тыла». Вот оно! Водная гладь достаточно обширна и таит в себе приличную глубину. Из всех пятерых только русский нагло утверждает, что умеет плавать. За доказательством сего и явилась ватажка на это озерцо. Да вот незадача! С тыльной стороны и по бокам озерцо шумит стеной камыша, подковой охватившего водную гладь. С берега, в камышовые заросли шустро зашуршали ярко раскрашенные ползучие твари — змеи. В воде, тучами просматривались головастики и выкаблучивались в акробатических этюдах малые и большие жирнющие пиявки. Лишь на противоположной стороне озерца просматривался песочный пляж и кусок берега, свободный от камыша. Вода, берег, и пляж были безлюдны. То, что надо. Ура!!! — прокричала ватажка и через несколько минут, сбросив трусы на песок, полезла в воду. За приключениями. Чтобы не было „хлюзды» (обмана) со стороны умельца плавать решили: взявшись за руки, цепочкой входить в озеро до глубины „по шейку», а потом возвращаться к берегу, кто как может. „Пловец» должен плыть! То есть демонстрировать свои пятки, ну и голову, над водой. Видимо, озерцо подпитывалось родничками, вода была далеко не „парной» температуры. Дружно пошагали цепочкой в воду. Дошагали до глубины „по шейку». Дружно повернулись в обратную сторону и, не менее дружно, … обмерли. На песчаном пляже сидело страшилище! Громадный, даже сидя, мужик! Но какого вида?!
На голове узбекская тюбетейка, смуглая до черноты рожа с черной громадной бородой! Одет в ярко — красную шелковую рубашку (аж блестит на солнце), черную жилетку. Широченные шаровары заправлены в мягкие, кожаные сапоги. Среди этой черноты блистают майскими жуками глаза. Он сидел, по-восточному поджав под себя ноги в сапогах. Левой рукой оперся о колено, а правой, сжимая и разжимая ладонь, подавал нам знак:
— Идите, мол, сюда!
Молча. Не думаю, что это случилось только со мной, русским. Вода в районе моей промежности резко потеплела. Вся цепочка начала движение, не отрывая взгляда от ручищи этого страшилища. Брели, как ползут лягушки в пасть удаву! В моей башке, некстати, вертелась мысль: — кто это? Карабас-Барабас или Бармалей? Выходило — и так, и этак — плохо! Посинев от страха, на полусогнутых ногах добрели до этого страшилища и замерли в метре от него. В немедленной готовности исполнить хором гимн нашедших на свою задницу приключения:
— Дяденька, мы больше не будем! …
Страшилище, кажется, вечность разглядывало нас. Молча. И вдруг изрекло:
— Я тут потэрял дэнги. Много дэнги… Вы их нашли и хотите украсть?…
Кошельков на наших телесах явно не висело, да и трусы с песка — все куда-то исчезли.
— Дяденька! Мы не видели денег!… — проорал хор мальчиков.
— Тогда ищитэ мои дэнги. Не найдете — утоплю всэх!……
Мы пали ниц и стали дружно просеивать песок сквозь свои пальцы. Просеяли здоровенную площадь до мокрого песка. Не нашли. Вдруг страшилище встает, поднимает стопку трусов, на которой он сидел, щадя свои роскошные сатиновые шаровары.
— Сейчас будет всех топить… — пронеслась мысль в наших интернациональных рядах.
— Ищитэ здэсь… — изрекло страшилище, указав перстом на место, где только что сидело.
И переместилось на обследованную площадь, снова усевшись на стопку наших трусов.
Здесь нам повезло. Мы „ высеяли» две пятнадцатикопеечные монеты. Забирая каждую монету, страшилище реагировало многообещающе:
— Ма — ла — дэц! Ишо ищытэ!
Перерыли всю нетронутую ранее площадь песка. Ничего больше не нашли. Замерли на четвереньках, как макаки перед прыжком, разглядывая страшилище.
— Ладно. Дэнги нашли, но мало. Топить вас нэ буду. Но трусы заберу…. Бегите отсюда, пока я добрый! …
В такие моменты рождаются олимпийские резервы. Не сайгаками, но соколами мчались мы, не чувствуя под ногами колючек. Лишь бы не отстать! Заревели уже в поселке. Из-за отсутствия трусов и в профилактических целях, упреждая порку. Мы так и не сошлись во мнении: кто это был? Карабас — Барабас или Бармалей?
Я был склонен думать, что это был Бармалей. Чуть позже докумекал: действительно Бармалей, но цыганского роду-племени.