Ф. Илин (В.Белько). Как знакомство с наукой может испортить настроение, или ночной гамбит.

Старый ФилинСтарый Филин
belko.JPG

Непростое это дело отбирать горячие сигнальные экземпляры у издателя.

Командир играл в шахматы со свои гостем в салоне. Партия затянулась, оба игрока не блистали тактическими находками. Да и разговоры на приземленные темы занимали время и отвлекали внимание. Опять же — чай, которым они угощались уже не по первому стакану, тоже требовал к себе уважения. Надо сказать по секрету, что сам разговор, не-спешно перекатывающийся с темы на тему, доставлял большее удовольствие, чем старин-ная военная игра. Неверский играл «гамбит», что, как известно даже шапочно знакомым с шахматами, означает «подножка».
— Шах! — сказал командир сторожевого корабля Стас Неверский, выведя ферзя на боевой галс.
— Да, пожалуйста! — с готовностью сказал гость, психолог бригады Александр Беров, и закрылся слоном.
Неверский взялся было за подготовленную к бою и походу ладью, но тут же без труда понял, что сейчас он ее потеряет, если продолжит комбинацию. Дальше мог следо-вать только бессмысленный обмен фигурами, не дающий никому позиционного превос-ходства. — Черт! Не додумал! — поморщился он недовольно.
— Ничья? — спросил он гостя.
— Ничья! — охотно согласился тот. Когда в игре кто-то проигрывает, а кто-то побеж-дает, то в отношениях все равно пробегает холодок. Стас проигрывать не любил, Беров — тоже. Вот только доброй драки бы и не хватало в командирском салоне! А на фига это надо? Особенно вечером трудного дня.

Закурили. Понаблюдали за разлетающимися кольцами дыма.
По кораблю раздались звонки, дежурный по техготовности бригады строил на про-верку аварийную партию.
— Ага! Потешная готовность в действии! А у меня — самая подготовленная аварий-ная партия! — между двух затяжек, без особого тематического перехода, похвастался Не-верский. — И по борьбе за живучесть мой экипаж отработан без дураков!
— Ну, конечно! — охотно согласился Беров, — Надо быть очень крупным идиотом, что-бы хотя бы за два месяца не усвоить два сценария! И шевелиться более или менее, в такт команде — даже медведя можно обучить методом постоянных повторений. Только скучно это! Хвали сам себя, а чтобы «отмандюкать», всегда найдутся другие — согласно покивал он головой.
— Ага! От такого слышу! — тут же парировал командир.
Беров, выпустил из себя сизый сигаретный дым и продолжал: — А вот теперь пред-ставь себе — пожар, дым, крики, страх! Среди ночи проснулся от душераздирающего ава-рийного звонка. Слетел с койки — ничего не понятно! Все бегают и все кричат чего-то. Щит обесточили — свет отрубился. Ни хрена не видно! И вот тут сразу становится нечем дышать, со всех сторон обступает опасность. А, ко всему, еще каждый начинает командо-вать — кто во что горазд! И простому моряку хочется свалить отсюда куда подальше… чтобы шкурку свою сохранить. Инстинкт самосохранения просыпается и переключает управление поведением на себя, как более сильная станция. Где-то так …
— Ну и картиночку ты нарисовал! — насмешливо покрутил головой Неверский. — А делать-то что?
— Есть такое понятие — психологическая подготовка. А есть еще — психологическая устойчивость. Эту самую психологическую устойчивость — то есть, способность действо-вать, не взирая на опасность и разные негативные и дестабилизирующие факторы …
— Ты меня, спецтерминами-то, не грузи, ты рукой покажи! — перебил Неверский, а то я тоже смогу рассказать тебе … скажем, про ракеты, да так, чтобы ты ни хрена не понял — сказал он ехидно.
… надо нарабатывать и подкачивать — как бицепсы … у кого они есть — невозмутимо продолжал психолог.
Беров в течение пяти минут, рисуя фломастером на листе разъяснял факторы, якобы воздействовавшие на человека во время всяких «чепух» и что происходит в голове у этого самого человека во время начала очередного корабельного приключения. И что, чем чаще и разнообразнее, тем вернее вырабатывается не частный навык, но стереотип поведения — что и требуется в идеале.
Неверский согласно кивал головой, задавал уточняющие вопросы.
— А это что за вилка? — ткнул он в один из значков на схеме.
— Это не вилка, греческая буква «пси», а психос — на том же греческом, «душа» озна-чает. Понял? — спросил Беров.
— Ага. Вы этой самой вилкой в души-то и лезете! А я-то думаю, какие у вас инстру-менты! — опять понятливо кивнул головой его приятель.
Наконец, откинувшись на спинку кресла, он закурил очередную сигарету и сказал, поворачивая схему Берова и так, и этак:
— Да, я понял, это вам не картошку по карте двигать ! А вот давай проведем такую вот тренировку совершенно тайно и внезапно?
— Я-то — за, но как это все будет выглядеть с точки зрения плана? Да и организация должна быть, а то ка-а-к наслесарим! Век помнить будут! — и после раздумья добавил ти-хим тоном: — Или будем…
— А примерно так ….
Вот тут уже Неверский стал рассказывать, как он все это видит, с точки зрения Корабельного устава, руководства и всяческих наставлений!
— Главное — снова встрял Беров, — это создать мотивацию поведения. В двух словах, что бы моряк глубоко прочувствовал, что борьба с опасностью во время пожара и аварии — более верный путь самосохранения, чем бегство! Куда, на фиг, в море убежишь? Моти-вация — это главное, это получше стимулов будет!
— А в чем разница?
— Как тебе сказать … Стимул — это такой дрын, которым тебя будут колотить по гор-бу, если чего-то не сделаешь… кстати так с латыни и переводится — палка погонщика. А мотив — это, скорее, бутылка коньяка с закуской, которая ждет тебя после успешного вы-полнения задания!
— А вот пусть только «обделаются» мои орлы на этих учениях, я тогда так «бычков» предметно «отмативирую» — до печенок достанет! — мрачно пообещал Стас Неверский.
— Ну что? Спорить будем?
— Сам же говоришь, кто спорит — то один дурак, а один — подлец!
— Это не я, а кто-то из античных товарищей!
— Не знали твои древние греки РБЖ и пожаров на корабле!
— И как-то жили же без них-то! Ты, кстати, свою севастопольскую фуражку с кетчу-пом не съел по итогам прошлых думских выборов!
— А ты залив в одних трусах не переплыл! Помнишь, когда отменили объявленное президентом повышение окладов!
— Вода холодная была …
Так, в шутливой пикировке они «довели до ума» и обговорили детали «эксперимента №1», как условно назвали они предстоящее мероприятие.

Через два дня решили все эти планы воплотить в жизнь. А что? Решили — сделали! Чего тянуть-то?
Неверский обговорил все с комбригом сам, тот озаботил кого-то из флагманских специалистов, Берова. Тот сделал вид, как будто слышит об этом в первый раз. Все дела-лось в строжайшей тайне. Для чистоты эксперимента в день «Ч» командир демонстратив-но съехал на берег, оставив за себя старпома Александра Андреевича Сарыча, который еще не совсем вжился в образ главного ревнителя боевой подготовки и морской культуры на корабле.

Итак, среди белой летней ночи, в самый сонный час «собачьей вахты» асфальтовой дорожке между причалами, побитой сотнями матросских сапог и «гадов», с заговорщиц-ким видом шли три офицера. По предутреннему зеркалу залива, слегка окрашенному в розовое выглядывающим из-за сопок солнцем, плавали большие морские чайки. У нас их тут традиционно называют «бакланами» — видно за невероятную прожорливость и нераз-борчивость в диете.
Другая банда таких чаек с шумом и дракой потрошила мусоросборник, иногда сши-баясь с бригадными дворняжками из-за пищи.
— Вот, блин, вороны в парадке! — возмутился флагманский ракетчик Гриневский, на-значенный старшим «на вылазку», швырнув в них увесистой галькой. Те возмущенно за-орали еще громче.
— Тише ты, всю вахту перебудишь! — цыкнул на него флагманский химик, тоже под-вернувшийся комбригу под руку и назначенный третьим «контролером».
Офицерам удалось прокрасться к кораблю почти никем незамеченными. Вахтенный у трапа даже не среагировал на знакомых офицеров штаба бригады.
«Идут — значит им надо!» — логично заключил старшина свои наблюдения, — «Мало ли …». Сейчас он был больше озабочен тем, чтобы капитан 3 ранга Гриневский, извест-ный своей въедливостью к вахтенным и дежурным, не заметил бы удочку, лежавшую почти открыто.
«Даже спрятать как следует не потрудился, обормот!» — осуждающе подумал Беров, «Отольются ему рыбкины слёзки!» — мстительно пообещал он.
Но сейчас задача была противоположная — быстро и без шума пройти в нужное по-мещение корабля, изображать ту самую щуку, чтобы карась не дремал, было не с руки. Тем более, все знали, что вахтенные на юте иногда баловались тихими ночами, таская всякую рыбную мелочь, годившуюся больше для корабельной кошки. С этой рыбалкой боролись столь же постоянно, сколь и безуспешно. С другой стороны, «рыбак»-то точно не заснет, приткнувшись где-то за башней, укрываясь от ветра, а хоть что-то увидит, и к действиям готов будет быстрее, чем спящий и разомлевший…
Робко тенькнувший звонок, тем не менее, тоже не заставил появиться дежурного по низам под светлые очи офицеров.
Они прокрались в офицерский коридор, где и была запланирована акция.

А дальше было вот что: нашли приборочный обрез, туда сложили приготовленные листы бумаги, которую намеривались поджечь. Тут надо пояснить для тех, кто с этим на-прямую не сталкивался: средства имитации, вроде дымовых шашек, взрывпакетов, пиро-патронов и даже петард в закрытых помещениях использовать запрещено! И это правиль-но, ибо стремление приблизить обстановку к боевой надо четко ограничить, и вовремя пресечь задор и энтузиазм поборников боевой и психологической подготовки — как сделал мудрый комбриг и в этот самый легендарный период. Иначе … сколько мрачных приказов про такой энтузиазм пришлось читать автору этих строк за долгую службу!
Гриневский с видом Герострата запалил приготовленный сюрприз. Полыхнуло пла-мя в листах сухой бумаги, к подволоку потянулся синий дым. Сквозняк, нагло гулявший по коридорам дремлющего корабля, быстро растянул по нему запах горящей бумаги. Дым тянулся к подволоку и лихо заполнял помещение носовой аварийной партии.
Тишина! Но вот послышались шаркающие шаги. Заговорщики попрятались. С зами-ранием дыхания думали: « Ну вот, вот сейчас … вот начнется!».
Индейское национальное жилище «фиг вам» как говорил кот Матроскин! Это, в та-почках типа «Не шагу назад!» проследовал в гальюн проснувшийся контрактник, выгнан-ный из своей койки сработавшим «биологическим будильником». Он глянул на сирене-вый туман, пахнущий пионерским костром, и … двинулся назад к себе в каюту. Заскрипела своими ревматическими пружинами койка, куда он плюхнулся досматривать сон!
— Д-а-а-а! — удивленно протянул Гриневский. Вздохнул, и добавил в огонь личную пластиковую расческу и кусок какой-то резины, завалявшейся в кармане. Потянуло про-тивным запахом, в дыму появились черные прожилки.
— Так натуральнее будет! — пояснил флагарт.
Целеустремленной походкой куда-то прошел рассыльный по кораблю. И — тишина! Берова пробрал нервный смех. Он представил, как он все это будет преподносить своему приятелю Стасу Неверскому. «Эх, надо было поспорить хоть на пару банок пива!» — запо-здало пожалел он.
Меж тем коварный огонь почти сожрал всю свою пищу! И никакой реакции! Надо было что-то делать! И тут Андрею Гриневскому пришла в голову блестящая идея! Он приоткрыл на ширину ступни дверь в каюту Сарыча, который мирно спал на раскрытой книге … «РБЖ НК». Сон в руку!
Все-таки, старпом был опытным моряком. И что такое возгорание на корабле, знал совсем не понаслышке!

А запахи гари … — это неприятная штука, доложу я вам! Поэтому Сарыч подорвался над койкой и, прямо с воздуха, попал обеими ногами в брюки, затем — в туфли на коврике. Он пулей вылетел в коридор, и, увидев штабных офицеров, все сразу понял и вступил в игру.
«А если бы старпом был на сходе, а командир мирно бы спал в своей каюте навер-ху?» — задал сам себе риторический вопрос Гриневский, начавший всерьез злиться.
Раздались рвущие душу частые звонки колоколов громкого боя. По плану этого уче-ния было решено дать аварийную тревогу, безо всяких «учебных» оговорок. Опять же — для чистоты эксперимента, как Неверский и Беров убеждали осторожничающего комбри-га. Гриневский командным тоном дал такую вводную старпому, без лишних слов просве-тил его о целях и задачах учения. Тот понял и сразу умчался на ГКП и оттуда уже не-слись его команды по громкоговорящей связи.
Раздался грохот открываемых дверей, грохочущих трапов, топот ног, и человек два-дцать, в одних трусах и тапочках, но без аварийного инструмента, вбежало в офицерский коридор правого борта. У них в глазах горело любопытство городских зевак: «Чегой-то и гдей-то так красиво горит?». Во всяком случае, было очень похоже — отметил про себя Беров, склонный к емким сравнениям. Посмотрели, увидели …
Тут уже выскочили из своих кают офицеры обеспечивающей смены и раздались пер-вые вразумительные команды. Появившийся, в спортивных штанах и в кителе, старшина команды трюмных Ахашенин, стал наспех раздавать легкие тычки и затрещины, предва-ряющие конкретные указания по аварийному инструменту. Быстро помогло, народ забе-гал энергично, а действовал довольно организованно и толково. Разматывали шланги, искали пожарные стволы. Кто-то их собрал и унес — наводить солнечный блеск специальной пастой.
«Видно, тычки включают повышенную передачу. А затрещины освобождают от со-мнений по поводу необходимости определенных действий!» — перевел на научный язык действия мичмана Беров. — «Надо после записать — для закрепления материала!».
Невесть откуда появившийся механик был красный как рак — не то — от стыда, не то — от злости!
Мимо него пробежал в сторону выхода запыхавшийся старшина-контрактник, толкая всех своим большим чемоданом и коробкой с «видиком». Охреневший от уд…. нет, от ступорного изумления, командир БЧ-5, с рычанием бросился за беглецом, тот отмахивался от него чемоданом, и продолжал следовать цели.
— Мужики! Так он же свое барахло на причал попер — спасать от огня. Все заработан-ное непосильным трудом! — заржал флагманский химик, щелкающий секундомером и де-лающий корявые пометки в блокноте.
— Вот! А вы говорите — мотивация! — саркастически хмыкнул Гриневский в адрес Бе-рова. Тот стоял, тихо-мирно, прижавщись к переборке и ничему не удивляясь. Все пред-сказуемо, все логично …
«Запоминает «ляпы» и сразу придумывает хохмы!» — со злостью подумал механик. Ядовитую слегка, вездесущую иронию Берова знали.
Время шло. Действия личного состава наконец-то стали принимать осмысленный характер в соответствие разных инструкций и руководств.

Вот тут и раздались три длинных звонка — на борт прибыл отец-командир и всту-пил в руководство борьбой за живучесть.
— Ты рев медведя, который прищемил себе передние подвески расщепленным пнем, слышал? — спросил Гриневский вкрадчивым голосом.
— Нет! — честно удивился «химик», пока еще не понимая, к чему клонит флагарт.
— Сейчас услышишь, да и увидишь кое-что тоже … — твердо пообещал тот.

Меж тем выяснилось, что аварийно-спасательного инструмента на местах тоже не оказалось. Тушить было нечем! Догадливый и запасливый любимый личный состав пря-тал его поближе к «штатным» местам «пожаров» и «аварий» по неизменным вот уже дол-гое время «легендам» и планам. От места этого «пожара» они оказались далеко …
— Не по сценарию пожарчик-то организовали! — ехидничал химик.

Рев медведя уже начался. Гризли с горящими глазами встал на дыбы и смял бедно-го механика, не успевшего смыться на штатное место по тревоге. Оказывается, он не во-время решил проверить выставленные им краболовки на баке, а тут к-а-а-к началось!
А теперь представьте картину — командир на причале, наблюдает и слушает, на корабле — аварийная тревога, а механик …
Н-да-а! Неверского понять было можно! Он с ходу начал выкрикивать вслух такие извращенные сексуальные фантазии, такие комплектовал пары и позы … что доктор уж было решил, что помутившийся разум командира сделал его маньяком! Нет, конечно, он это наблюдение держал где-то глубоко-глубоко в мыслях, не решаясь подойти к кэпу. Правильно, между прочим, делал! Разъяренный гризли — это машина. Только подавай сле-дующую жертву! Доктор-то это понимал поболее некоторых других!
Неверский уже «отмативировал», с садизмом, весь экипаж, потом построил офице-ров и мичманов, потом — одних офицеров. Он клятвенно обещал, что привезет целый ящик самой большой и не струганной морковки и уж теперь-то он точно знает, кому, куда и сколько ее засунуть! А механику он снисходительно сказал, что напрочь оторвет ему кое-что, свисающее с его мягкотелого прочного корпуса. Так как, пояснил он, механику это самое больше не понадобится — домой он сходить больше не будет! Так до академии на корабле и просидит! Командир БЧ-5 изумился и робко напомнил взбешенному «тира-ну» о том, что в академию он в плане лишь на будущий год.
— А я что вам говорю? — обиделся командир. — Я и имею ввиду август будущего го-да — будет время подготовиться к экзаменам, опять же — физподготовку к отличной норме подтянуть! Время-то будет! — по-садистски бурчал Неверский.
Оценивая произошедшие события, взбешенный командир разбирал каждую деталь, причем перекладывал участников такими характеристиками, что … И при этом он сопровождал каждый словарный залп последовательным загибом очередного пальца на руке . «Наверное, чтобы кого не забыть и не «обидеть», либо не повториться!» — решил про себя Сарыч.
Кое-как затушив тлеющий «тазик», личный состав, какой-то присмиревший, шуст-ро двигался по кораблю, ясно понимая, что это пока цветочки, а ягодки будут сразу после подъема флага.

Виновники переполоха стояли на причале, переговариваясь. Тем временем, Неверский уже ходил с боцманом по шкафуту, раздавая тому замечания. Что и говорить, командир службу любил и знал. А по морской культуре немного бы нашлось тех. кто был бы ему хотя бы равен!
— Привет маврам! Сделали свое черное дело — и можно сваливать? — поинтересовался он, — меня испугались? Зря!

Я вообще-то — малый добрый,
Лишь по должности — тиран,
Ну, а если стану злобным —
Только к этим, да — к врагам!

Неверский нараспев процитировал стишок, достав его откуда-то из глубин своей бездонной памяти. Тут он сделал приглашающий жест: — Пошли ко мне чай пить! Время — самое дурацкое, спать ложиться уже поздно, работать еще рано — скажут, заболел! Чаем угощу!
— Ага, с уксусом! — зубоскалил «химик», — С цианистым калием! — возразил Гринев-ский, он был более критичен к содеянному им и его группой.
— Ну, уж нет — с мышьяком — чтобы дольше мучились! — заключил психолог.
— Прямо праздник юмористов какой-то! — восхитился командир, — вечно ты, Саша, стараешься высмотреть во вверенных тебе душах самые черные пятна! А где вера в бо-жью искру? Светлое начало? И чему тебя в вашем морполите учили! — укоризненно ска-зал он и махнул рукой. — Топайте, вон, на «Дерзновенный» и пейте там тараканий отвар вместо чая! А ты, Валера… — тут он мстительно посмотрел на флагманского химика, — ко мне за пайком как только подойдешь, так сразу получишь… уж я баталера проинструкти-рую … набор костей для народного творчества, мешок пшена и …. — но тут его постра-давшая, от подорванного самолюбия вследствие фиаско по БЗЖ, фантазия дала сбой. Он с достоинством задраил за собой дверь, скрываясь в коридоре и оставляя последнее слово за собой — пока офицеры штаба не нашлись с ответом.

В кают-компании «Дерзновенного» состоялся большой доклад штаба бригады, с присутствием командиров, старпомов и заместителей по воспитательной работе всех ко-раблей, стоящих сейчас в базе. Неверский обычно называл такие утренние «хуралы» «ка-юк-компанией». Сейчас эта шутка пахла правдой… Да еще — прямо по нему самому!
Выслушав все, что было написано выше, комбриг взялся за голову. Во время док-лада раздавались смешки непричастных к ночному действу. Причастные хмуро молчали и прятали глаза.
Комбриг призвал к порядку, заметив, что на любом корабле, на выбор, результаты могли бы быть и похуже, даже после предупреждения.
— Несогласные есть? Если есть добровольцы, к тому сегодня же ночью и придем!
Клуб самоубийц был не здесь, и ответом комбригу была тишина.
Неверский взял слово для доклада, но был краток: выводы сделали, «бычки» свою порцию получили, а теперь переваривают и икают. Сделаем план и будем последователь-но работать!
— Вот-вот! — подхватил комбриг, — только то, что вы сами вызвали огонь на себя, из-бавляет меня от выбора, что делать со всеми вами и вашим кораблем. Все пришедшие в голову варианты — один страшнее другого! А вот если теперь кто-то из кораблей тоже также «доложится по-большому» …
А дальше пошел швартовочный «штиль»….

Вернувшись на корабль, они разбирали учения со старпомом.
-Учи психологию, старпом!- вещал Неверский — Вишь, как оно по науке вышло! И что обидно — как обещал этот сукин сын Беров, именно так и вышло! А ты — два учения в не-делю, тренировки … (тут он срифмовал тренировки и учения, но эти рифмы редактор не пропустит).
— И что за наука такая — главное, одни гадости предвидит. Нет, чтобы чего хороше-го! Говорит, надо то сделать, это … Кстати … а скажи-ка заму нашему, пусть сейчас же зайдет ко мне со всеми бумагами по матросам да по контрактникам … Пока хватит! Чего этот Беров напрогнозировал? А то, чего кто отмочит, опять будем восхищаться — гляди-ка, подлец, вновь в десятку… Я тогда вас с замом на заданную глубину прямо у борта по-ставлю — с теми, кстати, семью огнетушителями на шее, которые сегодня не сработали! Слава Богу, хоть про это комбриг не узнал, точно бы растоптал мою тушку в блинчик и под дверь бы выпихнул! Уф-уф! А тебе еще предстоит командовать кораблем или даже — целым соединением!
— Товарищ командир! А просьбочку можно? Не надо мне соединения, мне бы скла-дик какой под командование? Типа тяжелых или очень тяжелых железобетонных конст-рукций! Чтобы не сдвинуть трактором …Чтобы звезды точно и в срок на просветы, и на пенсию — вовремя, с целыми нервами и, по возможности, лично живым!
— Эх, Сарыч! Ну, нет в тебе здорового карьеризма и честолюбия! Опять же — романтики ни хрена … Сигареты-то хоть есть? Давай, а то я уже выкурился … нет надо бросать и пере-ходить на валерьянку … стаканами…

Вечером того же дня Неверский и Беров втихаря пили «мировую» под вареного красавца-краба, со стол величиной , и запеченную треску.
— И вот ты скажи, Саша, какая это ваша наука, если от нее только разочарования? теперь же сам спать не буду и … никому не дам! Пока! Опять же, за сегодняшний день по людям «на танке проехал», стрессов наделал … вот снимать приходится … да. А кто ви-новат? Зигмунд Фрейд, говоришь? Он первый начал? Вот тут ты врешь, полагаю! Такие гадости бабки-гадалки за пятак пятьсот лет назад предсказывали! Даром, что ли, сжигали их пучками на кострах, еще всего-то лет полтораста назад, когда они предсказывали не то, чего бы хотелось? Сейчас вот народ подобрел, и завязал с этим … дурной тон, однако! А ты говоришь …

Комментарий НА "Ф. Илин (В.Белько). Как знакомство с наукой может испортить настроение, или ночной гамбит."

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*


*

code